Time: Искалеченные украинские ветераны войны и цена Независимости | MILITARY NAVIGATOR
Dovhoruk celebrates his 24th birthday with friends and volunteers in a park near the city burn center where he is undergoing treatment in Kiev, Ukraine, June 21, 2015. As of February 2016, he is already walking on prosthetic legs and training his arm to be fitted for a prosthetic. Dovhoruk is enrolled at university and studying to become a psychologist; his intention is to work with combat veterans.

Time: Искалеченные украинские ветераны войны и цена Независимости

Запах хлора наполняет воздух в Киевском ожоговом центре, вместе со звуками медсестер скрипящими по залам своими маленькими тележками с медикаментами. В отделении реанимации, в застекленных комнатах, словно в гигантских аквариумах, проходят реабилитацию раненые в войне на востоке Украины солдаты. У каждого из них свой собственный долгий путь к выздоровлению.

В одной из палат лежит Вадим Довгорук, 23-летний боец 3-го полка украинского спецназа, смотрит небольшой антенный телевизор. Он отдыхает в перерывах между операциями, потеряв одну руку и обе ноги ниже колена в боевых действиях. Рядом с ним стоит его отец Юрий, механик, который совершилл еженедельную семичасовую поездку в столицу, чтобы быть с сыном.  Несмотря на все что они перестрадали, им повезло —  в других семьях дела обстоят намного хуже, в этом продолжающимся конфликте.

Со вреимени когда это началось с весны 2014 года, война между украинскими правительством и поддерживаемыми Россией сепаратистскими силами забрала жизни более 9000 человек, по подсчетам ООН, около четверти погибших - мирные граждане. Тысячи солдат вернулись с фронта с ранениями, последствия которых останутся с ними навсегда - хронические фантомные боли после ампутации, шрамы от ожогов, покрывающие большую часть тела, обширные повреждения мозга.

Этих жертв, Иосиф Сывенький, американский фотограф украинского происхождения, задокументировал в госпиталях и реабилитационных центрах по всей стране. Не смотря на то, что эта работа была морально тяжелой, но он говорит, что делает это с мыслью о украинском народе. “Это важно для них, чтобы они поняли цену своей независимости", - говорит он.

Поскольку его фотографии демонстрируют, что цена была гораздо выше, чем украинцы могли ожидать когда они свергли свое правительство в феврале 2014 года. Революция, которая призвала Украину к интеграции с Западной Европой, стоила России одной из ее наиболее ценного союзницы в странах бывшего Советского Союза—и ответ Москвы был ужасным.

Той весной Россия оккупировала и присоединила Крымский полуостров, на юге Украины, и подняла сепаратистский мятеж в Восточном регионе, называемым Донбасс. Украина отбивалась. Десятки тысяч солдат и добровольцев отправились чтобы остановить то, что они называют российским вторжением. Боевики и военная техника хлынули через границу поддержать пророссийские формирования. Танки, крупнокалиберные пулеметы и реактивные системы залпового огня были основным оружием обеих сторон.

Среди воюющих сторон, Москва казалось была близка к победе в этой войне. Восточные регионы Украины с опустошенными городами и разрушенной инфраструктурой теперь считаются сепаратистскими анклавами, которыми руководят российские марионетки. Украина более не контролирует большие участки границы с Россией. Сейчас противостояние превратилось в своеобразный замороженный конфликт, который Россия может разжечь в любой момент, новыми поставками оружия и войск,  когда захочет оказать давление или дестабилизировать своего соседа.

Хотя в последние месяцы, новое правительство Украины и задало России хлопот. Но коррупция в Украине по-прежнему процветает. Политические распри, тормозят реформы. И со всем тем, что было принесено в жертву во имя революции и войны, многие начали задумываться, а стоило ли оно того.

Довгорук не среди сомневающихся. Как и все солдаты, сфотографированые Сывенькым  для этой серии, он считает, что Украине было бы намного хуже, если бы не дралась. Россия, также само, могла у оккупировать и аннексировать другие регионы на востоке, точно так же, как она поступила на  юге с Крымом.

Но его отец находит меньшее утешение в таких  предположениях. Несмотря на то, что он поддержал восстание два года назад, он разочарован тем, как все обернулось. “Люди изменились немножко,” говорит он, “но страна осталась та же.” За исключением того что она потеряла огромные части своей территории, как и отрезанные конечности слишком многих солдат, воевавших в этой войне.Viacheslav Buinovsky, 41, walks toward a close friend as he takes some of his first steps using a prosthetic leg at Ortotech Service, a prosthetics workshop in Kiev, Ukraine, Feb. 10, 2015. Buinovsky worked as a mechanic in Sumy Oblast prior to the Euromaidan revolution, in which he took an active role. He joined the Aidar Battalion, a volunteer unit, after the revolution and was severely wounded near Luhansk in September 2014. His right hand and right leg were amputated.   ÒI would like to return to fight, but I do not have the ability. What I can do to contribute from here, I will do. Everyone who was there would like to return back ... but not everyone can.Ó

 

Вячеслав Буйновский, 41, идет к близкому другу делая свои первые шаги, используя протез ноги в Ортотех сервис, мастерская протезирования в Киеве, Украина, Февраль. 10, 2015. Buinovsky работал механиком в Сумской области до начала революции Евромайдана, в которой он принял активное участие. Он вступил в батальон Айдар , добровольческое подразделение, после революции и был тяжело ранен близ Луганска в сентябре 2014. Его правую руку и правую ногу ампутировали.

"Хотел бы вернуться в бой, но не имею возможности. Что я могу сделать, чтобы выйти отсюда, я сделаю. Каждый, кто был там, хотел бы вернуться обратно ... но не каждый может".

Vadym Dovhoruk, 23, a Ukrainian Special Forces soldier, lays in the intensive care ward at the city burn center in Kiev, Ukraine, March 25, 2015. He was near Debaltseve when his unit was shelled on the second day of the armistice commonly referred to as Minsk II. Dovhoruk was wounded in the attack and also suffered severe frostbite after spending three days in a forest before being detained by Russian-supported separatist forces. He is now a triple amputee.   ÒWe were ambushed. I was informed yesterday about all the guys. Two others and I went missing. One of them was buried yesterday. Another is in morgue in a Dnipropetrovsk, but his parents have not yet recovered his remains. They recognized him but are still waiting for the DNA test results. He was our commander.Ó

Вадим Довгорук, 23, украинский спецназовец, лежит в реанимации в городском ожоговом центре в Киеве, Украина, 25 марта 2015 года. Он был под Дебальцево, когда его отряд был обстрелян на второй день перемирия которое называют Минск II. Довгорук был ранен в атаке и также получили тяжелые обморожения, проведя три дня в лесу, прежде чем был задержан поддерживаемыми Россией сепаратистскими силами. Он теперь тройной ампутант.

"Мы попали в засаду. Вчера мне сообщили о всех ребятах. Два других и я пропали. Один из них был похоронен вчера. Другой находится в морге  г. Днепропетровск, но его родители еще не получили его останки. Они узнали его, но до сих пор ждут результаты теста ДНК. Он был нашим командиром."

Svitlana Kapusta, 29, wipes the brow of her husband, Sgt. Sergey Masan, a Ukrainian paratrooper from the southern region of Mykolaiv, as he recovers in a hospital in Dnipropetrovsk, Ukraine, Sept. 29, 2014. He sustained burns to 70% of his body and lost several fingers in a grad rocket attack in the village of Dyakovo, in Luhansk Oblast near the Russian border, in July 2014. He spent approximately three months in the warzone and asserted that his brigade was frequently fired upon with grad rockets launched from Russia into Ukraine.  ÒOur life has changed completely,Ó said Svitlana.

Светлана Капуста, 29, вытирает лоб своего мужа, сержанта Сергея Масан, украинского десантника из южной Николаевской области, во время восстановления в больнице Днепропетровска, Украина, Сентябрь. 29, 2014. Он получил ожоги 70% тела и потерял несколько пальцев после ракетного обстрела градами в селе Дьяково, в Луганской области недалеко от границы с Россией, в июле 2014. Он провел около трех месяцев в зоне боевых действий и утверждал, что его бригада неоднократно была обстреляна из установок "град", запущенных из России в Украину.

"Наша жизнь полностью изменилась,"- говорит Светлана.

Artem Zapototsky, 34, undergoes physical therapy in a pool in Truskavets, Ukraine, Sept. 6, 2014. The married father of two was severely wounded during the Euromaidan revolution on Feb. 20, 2014, when he was shot in the back as he stood unarmed on the footbridge that crosses above Instytutska Street. The bullet damaged his spine before embedding near his left shoulder blade, where it remains today. Zapototsky is a lawyer from Lutsk, in the country's northwest; he aspires to regain the use of his legs and trains for approximately six hours a day while continuing his legal work.   ÒI am just very thankful that I already have children.Ó   ÒI cannot imagine myself not walking again.Ó

Артем Запотоцкий, 34, проходит физическую терапию в бассейне Трускавца, Украина, Сентябрь. 6, 2014. Женатый отец двоих детей был тяжело ранен во время революции Евромайдана в январе 20, 2014 года, он был подстрелен выстрелом в спину, когда стоял безоружный на пешеходном мосту над Институтской улицей. Пуля повредила его позвоночник, прежде чем врезаться возле левой лопатки, где и находится по сей день. Запотоцкий - адвокат из Луцка, на Северо-Западе страны; он стремится возвратить работоспособность своих ног и тренируется в течение примерно шести часов в день без отрыва от своей юридической работы.

"Я просто очень благодарен, что у меня уже есть дети".- сказал он. " Не могу представить себя больше не ходячим."Honcharovsky works with a physical therapist at a training center in Truskavets, Ukraine, Oct. 6, 2014. He has feeling in his legs and can take small steps for short distances, but his legs have atrophied. Often, it is extremely difficult for him to walk due to extreme pain caused by nerve damage.   ÒI pray and place my hope in the Lord that he will help me to stand on my legs.Ó

Гончаровский работает с физиотерапевтом в Учебном центре в г. Трускавец, Украина, Окт. 6, 2014. Он был тяжело ранен 20 февраля 2014 года, когда трижды был подстрелен - дважды в спину и раз в правую руку при попытке вытянуть раненого демонстранта подстреленого силовиками во время революции Евромайдан в Киеве. Он чуствует свои ноги и может делать небольшие шаги на короткие расстояния, но его ноги атрофировались. Зачастую, ему крайне сложно ходить из-за сильной боли, вызванной повреждением нервов.

"Я молюсь и возлагаю надежды на Господа, что он поможет мне стоять на ногах."Volodymyr Honcharovsky, 31, a married father of four children, kisses his wife, Oksana, in their home in Teofipol, Ukraine, Nov. 17, 2014. He was severely wounded on Feb. 20, 2014, when he was shot three timesÑtwice in the back, once in the right armÑwhile attempting to reach wounded demonstrators who had been shot by security forces during the Euromaidan revolution in Kiev.   ÒLife for us is very difficult at the moment," said Oksana Khivchuk, his wife. We hoped that he would slowly begin to walk again, but as you see, there have been no changes."

Владимир Гончаровский, 31, женатый отец четверых детей, целует жену, Оксану, в своем доме в Теофиполь, Украина, Ноябрь. 17, 2014.

"Жизнь для нас очень тяжелая в данный момент", - сказала Оксана Квичук, его жена. "Мы надеялись, что он будет потихоньку начинать ходить снова, но, как видите, не произошло никаких изменений."Honcharovsky is prepared for an X-ray at a hospital where he is undergoing physical therapy, Truskavets, Ukraine, Sept. 6, 2014. He underwent multiple operations in Ukraine and Germany but still has significant medical issues, including extreme pain throughout his body due to nerve damage.   ÒI went to the Maidan on Feb. 1, 2014. I could not sit and watch the disorder [from afar]Ñthe beating of children, students as well as their parents at the hands of the Berkut [riot police]. I could not wait and watchÉ. My heart was being torn apart by what was happening in the country.Ó

Гончаровского готовят на рентген в больнице, где он проходит курс физиотерапии, Трускавец, Украина, Сентябрь. 6, 2014. Он перенес несколько операций в Украине и Германии, но по-прежнему имеет значительные медицинские проблемы, включая дикую боль по всему телу из-за повреждения нерва.

" Я пошел на Майдан 1 января , 2014. Я не мог сидеть и смотреть на беспорядки [издалека]: избиение детей, студентов а также их родителей от рук Беркута [милицейский спецназ]. Я не мог ждать и смотреть. Мое сердце разрывалось на части, от того что происходило в стране."Honcharovsky is assisted down a set of stairs after his sonÕs christening at a church in Teofipol, Ukraine, Nov. 16, 2014. Proper infrastructure for the physically disabled barely exists in some Ukrainian cities, towns and villages.

Гончаровскому помогают сойти вниз по ступеням после крестин его сына в церкви в Теофиполь, Украина, Ноябрь. 16, 2014. Надлежащая инфраструктура для инвалидов едва существует в некоторых украинских городах, городках и селах.Honcharovsky administers a dose of nalbuphine, a powerful painkiller, as his infant son, Nazar, sleeps in their home in Teofipol, Ukraine, Feb. 6, 2015. A daily dose consists of one or two injections. At times, he administers up to six injections in a day.   ÒI taught myself how to give injections so I donÕt wake up my son, wife or mother in the middle of the night.Ó

Гончаровский вводит дозу налбуфина, мощное болеутоляющее средство, когда его маленький сын Назар спит в его доме в Теофиполь, Украина, Февраль. 6, 2015. Ежедневная доза состоит из одной или двух инъекций. Порой, он вводит до шести уколов в день.

"Я научился делать уколы так, что я не бужу своего сына, жену или мать в середине ночи."Dovhoruk celebrates his 24th birthday with friends and volunteers in a park near the city burn center where he is undergoing treatment in Kiev, Ukraine, June 21, 2015. As of February 2016, he is already walking on prosthetic legs and training his arm to be fitted for a prosthetic. Dovhoruk is enrolled at university and studying to become a psychologist; his intention is to work with combat veterans.

Довгорук празднует свой 24-й день рождения с друзьями и волонтерами в парке возле городского ожогового центра, где он проходит курс лечения в Киеве, Украина, 21 июня 2015. По состоянию на февраль 2016 года, он уже ходит на протезах ног и тренирует свою руку, чтобы быть в форме для протезирования. Довгорук поступил в университет и учится, чтобы стать психологом; он хочет работать с ветеранами боевых действий.Taras Moklyak, 23, a grenade launcher operator from Ivano-Frankivsk, is comforted by Natalia, a close friend, at the Kiev Military Hospital shortly before traveling to Germany for further medical treatment, Kiev, March 19, 2015. Moklyak was mobilized in May 2014; in December 2014, he was wounded in the village of Starodubne. He suffers from severe abdominal and pelvic injuries.   ÒIf I was not a patriot, I would not have joined the army.Ó

Тарас Мокляк, 23, гранатометчик из Ивано-Франковска, под опекой близкой подруги Натальи,  в Киевском военном госпитале незадолго до поездки в Германию для дальнейшего лечения, Киев, 19 марта 2015. Мокляк был мобилизован в мае 2014 года; в декабре 2014 года, он был ранен в деревне Стародубнэ. Он страдает от тяжелой травмы брюшной полости и малого таза.

" Если б я не был патриотом, я бы не пошел в армию." - сказал он.Ivan Kushnerov, 25, rests on a couch in an apartment where he is staying temporarily in Kiev, Ukraine, March 4, 2015. Kushnerov, who lives in Zaporizhia, was severely wounded in Severodonetsk in November 2014 while he served in the 39th Territorial Defense Battalion of the Ukrainian army. His left hand and three fingers on his right hand were amputated, and he has problems with vision and his legs. He worked in advertising before the war and is currently studying part-time to become a journalist.   ÒI feel the pain. Sometimes it is phantom pain. I often have a headache, and my scars ache. This pain is always with me. But, if you feel pain, it means you are alive.Ó   ÒI am now distracted by a lot of things. I require medical treatment, but I want to tighten my fists and go there [to the war] because I am very worried about my guys. However, I realize that I will be only a burden for them now.Ó

Иван Кушнеров, 25, лежит на диване в квартире, где он временно проживает в Киеве, Украина, 4 марта 2015. Кушнеров, который живет в Запорожье, был тяжело ранен в Северодонецке в ноябре 2014 года, во время службы в 39-м батальоне территориальной обороны украинской армии. Его левая рука и три пальца на правой руке ампутированы, и у него проблемы со зрением и ногами. Он работал в рекламе до войны и в настоящее время изучает неполный рабочий день, чтобы стать журналистом.

"Я чувствую боль. Иногда это фантомная боль. У меня часто болит голова, и мои шрамы болят. Эта боль всегда со мной. Но, если вы чувствуете боль, значит вы живы." - говорит он.
"Сбейчас я на многое отвлекаюсь . Я нуждаюсь в медицинском лечении, но я хочу, чтобы зажать кулаки и идти туда [на войну], потому что я очень переживаю за своих ребят. Впрочем, я понимаю, что сейчас я буду только обузой для них."Roman Kubishkin, a 41-year-old construction worker, is fastened and raised into a vertical position to rehabilitate his feeling of space and balance at a rehabilitation center in Brovary, Ukraine, July 28, 2015. This helps stimulate his brain to begin communicating with his body. He breathes through a tube in his neck and is fed through another tube that carries food directly into his stomach. Kubishkin had joined the volunteer battalion Right Sector and was based in Pisky, a village near the remains of the Donetsk International Airport, when shells fired by separatist forces on Jan. 22, 2015, nearly killed him. His fellow soldiers thought he was dead due to a severe head trauma, in which Kubishkin lost much of the right side of his brain.    ÒSixteen clinics refused to take Roman because he was in such difficult condition. Nodus was the only one,Ó said his mother, Iryna. He is cared for at Nodus, a modern neurological and neurosurgical rehabilitation center located in Brovary, outside Kiev. His monthly care costs approximately $3,000 to $3,300, which is largely funded by donations and volunteers.

Роман Кубишкин,  41-летний строительный рабочий, прикреплен и поднят в вертикальное положение, чтобы реабилитировать его чувство пространства и равновесия в реабилитационном центре в Броварах, Украина, 28 июля 2015 года. Это помогает стимулировать его мозг начать общаться со своим телом. Он дышит через трубочку в шее и кормлен через другую трубочку, которая подает пищу непосредственно в желудок. Кубишкин вступил в добровольческий батальон "Правый сектор" с базой в Пески, деревня, рядом с останками Донецкого международного аэропорта, когда снаряды, выпущенные силами сепаратистов 22 января 2015, чуть не убили его. Сослуживцы думали, что он умер из-за тяжелого ранения головы, в результате чего Кубишкин потерял большую часть правой стороны своего мозга.

"Шестнадцать клиник отказались взять Романа, потому что он был в таком тяжелом состоянии. Только один Nodus взял ,"- сказала его мать, Ирина.

Он находится на лечении в современном неврологическом и нейрохирургическом реабилитационном центре Nodus , расположенным в г. Бровары, на улице Киевской. Его лечение ежемесячно стоит примерно $3000 до $3,300, которое финансируется преимущественно за счет пожертвований и волонтеров.

Перевод: MAJOR HORVAT

Источник: http://time.com/4239775/ukraine-war-injured-veterans/?

Top
Рейтинг@Mail.ru Система Orphus