Если ситуация с выплатами «боевой тысячи» не решится, это можно понимать как диверсию | MILITARY NAVIGATOR
630_360_1455622373-4872

Если ситуация с выплатами «боевой тысячи» не решится, это можно понимать как диверсию

В начале февраля пресс-офицер Владислав Якушев (руководитель пресс-службы 14 механизированной бригады) написал статью , в которой четко показал, как люди, которые служат на передовой, недополучают обещанные государством деньги, в частности, речь шла о доплатах за участие в боевых действиях. Реакция не заставила себя долго ждать, Владислава на некоторое время забрали с передовой, а потом пригласили в столицу, военное начальство устроило экскурсию и беседы с целым кругом чиновников Минобороны.1753081

Мы говорили с Владом, когда его командировка в столицу уже закончилось, и он возвращался в Марьинку. Как встречали Якушева его начальники, получили ли его обвинения какую-то реакцию в Минобороны?

- Владислав, обобщая ваше сообщение, которое вызвало резонанс, можно сказать так. Вы написали, что людей, которые стоят на переднем крае, обманывают, не выплачивая боевых начислений. А когда увольняются, они должны сдать все, чуть ли не интимные вещи?

- Ну, в принципе да. Есть перечень вещей, единиц одежды, некоторые вещи очень личные, и сдавать их в таком состоянии, как у людей после передовой, это абсурд. То есть, это уже неуважение к людям следующей волны мобилизации. Есть мнение, мне его озвучивали в Генеральном штабе, что эти подержанные вещи сдаются на переработку. Но возникает сразу вопрос: если те вещи сдаются на переработку, то это, получается, лохмотья. Почему тогда, если какая-то из тех вещей утрачена, за нее надо заплатить такую сумму - где-то в пять раз большую. И за что, за лохмотья? То есть, это очень возмущает людей.

- Известно, что после вашего статуса вас отозвали с передовой. Как вам об этом сообщили?

- Формально я остался на той же должности. Но приехал командир бригады и приказал сменить место дислокации - теперь, мол, ты будешь работать в штабе бригады. Это дальше, нет доступа к общению с людьми на передовой, в частности, а также с журналистами. Таким образом, я лишаюсь возможности работать с журналистами. Но возникает нюанс, например, я должен выполнять свои должностные обязанности, в частности, сопровождение журналистских групп. Если я нахожусь далеко от тех групп, я не могу их сопровождать, соответственно, я не могу выполнять свои должностные обязанности. С советских времен так повелось, что человек, который чем-то недоволен, ему пытаются, вместо того, чтобы выслушать, закрыть рот. Я слышал очень много случаев по различным подразделениям, что когда солдат чем-то не доволен и позвонил на горячую линию, вместо того, чтобы выяснить, что его беспокоит, пытаются выяснить, что это за солдат и поставить его в такие рамки, чтобы он в жизни больше не звонил на ту линию, чтобы у него даже мысли такой не возникало.

Поэтому, на передовую меня уже не возвращали, я сразу из штаба бригады поехал в Киев, на меня пришло распоряжение откомандировать меня в командировку сюда в Киев, чтобы я мог на месте, как было в формулировке, узнать, что здесь действительно измены нет, - смеется.

- То есть, вы должны были узнать, есть ли измена?

- Мне должны были объяснить, что все работают, все выполняют свои должностные обязанности, что никакой измены нет.

- С кем вы проводили встречи?

Если ничего не будет сделано после этого обнародования, тогда это, по-моему, будет уже прямая диверсия

- Это была встреча с Викторией Кушнир, советником министра обороны Украины госпожой Вербицкой, советником начальника Генштаба, это пресс-офицеры, это финансовый отдел, строевая часть - то есть, это специалисты, которые могут дать ответы на те вопросы. Благодаря этому удалось очень многое узнать, и я смог конкретизировать вопрос. Сейчас я составил перечень новых вопросов, где мог уже под тем перечнем, под каждым вопрос написать, где по моему мнению могут быть злоупотребления или невнимательность, или неправильно прописаны документы, или саботаж. Потом писал, что надо, по моему мнению, сделать, чтобы убрать это, снять эту напряженность. Я даже постарался прописать последствия, что будет, если этого не будет сделано, и что будет, если все-таки будет какой-то прогресс и будет позитивное движение вперед.

- А что вы говорили, в качестве гипотетических последствий, что будет, если не будут выплачивать боевые?

- Я написал в статье, это уже будет настоящая диверсия. До момента выхода той статьи я вполне предполагал, что вся эта вертикаль не знала об этих проблемах. Если же ничего не будет сделано после того, как уже все о них узнали, тогда это по-моему будет уже прямая диверсия.

- Конкретизируем. Дальнейшие невыплаты боевых после того, как все общество знает, что боевые не выплачивали, равны диверсии?

- Абсолютно правильно. Сейчас идет агитация на контрактную службу. Хотелось бы, чтобы больше людей пошло на контракт, чтобы это были люди, которые имеют опыт ведения боевых действий, которые знают что к чему, и это уже шаг к профессиональной армии. Чем больше таких людей можно привлечь, тем выше боеспособность нашей армии. Но если постоянно не выполнять какие-то свои обязательства перед людьми по каким либо причинам, даже по неосведомленности об этих проблемах, люди теряют доверие. Вероятно, сейчас будет седьмая волна мобилизации, захотят ли люди идти в армию, если будут знать, что, например, их права не учитываются?

- Вот вы виделись с тремя советниками министра, да? Есть ли у них желание разобраться?

- Мне показалось, что действительно желание разобраться есть. Я думаю, что это и в интересах государственных мужей, которые ратуют за сохранение нашей страны.

- Скажите, вы в своем сообщении дали несколько вариантов, почему не выплачивают боевые. Дефицит бюджета, бюрократия или саботаж? К какому ответу склоняетесь сейчас?

Считаю, невыплаты по тысяче боевых - это однозначный саботаж

- О том, что нет денег, никоим образом мне не было сказано на моих встречах в Генштабе. Так что берем за данность, что деньги есть. Если деньги есть, то проблемы невыплатить их нет. Проблема в том, что говорят, документы неправильно оформлены. В Генштабе мне выдали методичку, как оформлять все документы. И собственно в той методичке я нашел несколько интересных пунктов. В частности, если подаются документы какой-то бригады, они уходят в сектор и из сектора передаются дальше в штаб АТО, в Краматорск. Если в штабе в АТО, в Краматорске считают что-то непонятное в тех обстоятельствах, в тех документах, они могут потребовать дополнительные документы. Нигде не сказано, какие дополнительные документы, и нигде не сказано, как их оформлять. А вот поскольку нет перечня тех документов, футболять людей можно до бесконечности. Так что, я себе начинаю думать, что возможно это было нежелание в штабе АТО выплачивать эти деньги.

- Ну, а вам как кажется, это все-таки саботаж был или ... ?

- Я считаю, по тысяче боевых - это однозначный саботаж.

- А сколько человеку недоплачивали в среднем, когда ему не платили боевые и выставляли такие серьезные препятствия?

- По подсчетам наших ребят, кто на передовой по восемь месяцев, то до сорока-пятидесяти тысяч гривен. При этом мы даже согласились, что мы не берем в расчет три месяца, которые были под Мариуполем. А там тоже были диверсионные группы, огневые столкновения. Но когда мы перешли в Марьинку, это уже критическое расстояние между нами и ними, это постоянные бои, фактически через день. Я звонил к ребятам на передовую, они насчитали за те пять месяцев, которые мы там стоим, сорок девять боев, это когда бой длился больше 3-х часов. Они даже не считали перестрелок, обычных, или что снайпер работает каждый день. Так, например, если пять-шесть выстрелов снайпер делает за день, на них просто не обращают внимания. Но с другой стороны это может быть жизнь человека: хорошо, что он не попал, а если попал? Это достаточно большая сумма денег, я думаю, что это как-то чувствительно, может поэтому не хотели и выплачивать.

- Вы в своем блоге писали, что во время атак наколотые чечены идут на вас в полный рост и не чувствуют боли. Это действительно реальная ситуация?

- Когда мы только прибыли под Марьинку, напротив нас стояли отряды чеченских боевиков, у них очень частые ротации, где-то раз в месяц. Сейчас стали подразделения Моторолы, полевого командира, к которому переданы также чеченские подразделения. Сейчас происходят, пока я был здесь, уже проходили, бои, тяжелые бои, то есть я, к сожалению, поскольку я был здесь, не видел - как это происходило, но ребята говорят, что бои были довольно тяжелые. Например, у нас за прошлую неделю двое раненых. Как мне рассказывали ребята, которые принимали ту первую атаку: человек не может быть в здравом уме, если он идет, не прячась, под пулями. Во врага попадают, это ранение, это болевой шок, а он после этого встает и пытается идти дальше до следующего ранения. Разведчики рассказывали, что боевики ведут себя неадекватно.

- А как в целом вы оцениваете настроения в армии?

Люди, оказавшиеся на передовой - это настоящие патриоты

- Я бы их оценивал как очень патриотические. Несмотря на все возникающие проблемы, тем не менее никому не пришло в голову оставить передовую и пойти решать их. Нет там никаких протестных акций, «мы развернемся и пойдем на Киев», этого нет, потому что люди, которые оказались там, это настоящие патриоты. Все мы знаем, что при большом желании можно откосить от мобилизации, можно спрятаться, можно где-то заплатить денег, и люди, которые уже идут на передовую, они идут туда сознательно, то есть они готовы рисковать жизнью, защищать страну. Но с каждым каким-то этаким безобразием, таким отношением к ним желание воевать не за страну, например, а за правительство падает. Например, я недавно говорил с бойцом, который недавно демобилизовался тут в Киеве, и он скажет, что я очень люблю свою страну, которую я там защищаю, но я ненавижу политиканов, которые на ней паразитируют.

- Я вычитала, что вы были журналистом?

- Я был главным редактором журнала «Криминальное чтиво».

- У вас не было желания откосить?

- Когда началась война, фактически с первых дней войны я пришел в военкомат. Я был на Майдане, я понимал, что в этой стране что-то надо менять, что за это надо бороться, я приходил в военкомат, а у меня в документах записано «инженер радиолокационных систем». В институте была военная кафедра, но на самом деле тех радиолокационных станций мы там в глаза не видели, мы какие-то теоретические материалы учили. И идти воевать собственно по специальности, которую мне написали, я абсолютно не видел смысла, потому что я ничего в этом не разбирался, мне надо было учиться по новой. Поэтому каждый раз, когда я приходил, я просил записать меня на какую-то другую специальность, где я возможно мог быть более полезным, но мне отвечали: жди, мы тебя куда отправим в другие войска. Поэтому фактически весь первый год я так и не попал в армию, а уже в начале второго года войны ввели должности пресс-секретарей в бригадах непосредственно, и тогда уже было так, во львовском военкомате начал работать мой коллега, и я пришел к нему и сказал: «Олег, слушай, возможно, ты что-то можешь там сдвинуть, посмотри, поищи, куда я могу пойти еще, у меня секция смешанных единоборств, я преподаю». Кстати, могу похвастаться, я уже был в АТО, а мой ученик занял второе место на Чемпионате мира по смешанным единоборствам среди любителей. Поэтому я мог бы тренировать, или в какую-то разведку. Он обещал мне посодействовать, а на следующий день мне был очень интересный звонок, возможно в полвосьмого, поздоровались и спросили: это ты тот самый Якушев, который там пишет. И  дальше был крик: «У нас абсолютно провалена информационная политика, ты понимаешь, что мы можем научить обезьяну стрелять, а где мы найдем человека, которого мы научим писать?». Я спрашиваю: «А кто это?» Слышу в ответ: «А это начальник пресс-службы ОК «Запад» Анатолий Анатольевич Прошин. Хочешь служить? Вот тебе две бригады на выбор, выбирай, езжай, оформляй отношение и идешь служить». Я спросил, какая бригада в этот момент на передовой, сказали, что только что уехала 14 бригада. И я взял это отношение и догнал уже бригаду в АТО.

- А вы демобилизуетесь или будете дальше военным?

- Я демобилизуюсь из армии, демобилизуюсь по двум причинам. Причина основная - это болезнь отца, нас с ним двое, безусловно, есть еще семья, но мы живем, мы близкие люди, и поэтому я не могу его оставить в такой ситуации. И вторая причина: находясь в армии, я очень много в чем ограничен: приказом, субординацией, я много чего не могу сказать. А если я буду вне структуры, зная ситуацию внутри структуры, я смогу об этом говорить, могу называть те болевые точки, и я надеюсь, что я попробую изменить, помочь.

Постскриптум. Когда материал готовился к публикации, появилось официальное сообщение о подготовленном новом приказе министра обороны №67 от 10.02.2016 по выплате боевых наград. Приказ уже согласован в Министерстве финансов, Министерстве труда и находится на согласовании в Министерстве юстиции. Это стандартная процедура для подобных нормативных документов.

Лана Самохвалова, Киев

Источник: http://www.ukrinform.ru/

Top
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru Система Orphus